Гора Блаженств, Табха, церковь Петра Примаса

Район озера Кинерет и окружающих его гор и холмов представляет собой огромную чашу, похожую на амфитеатр, словно созданный самой природой для Евангельского действа. Зрительный зал и сцена в этом огромном театре свободно меняются местами: то зрители располагаются на склонах окрестных гор и холмов, а сцена — у самого побережья и, даже, – на водах самого озера, то – наоборот. Действующим лицам не нужны котурны или усилители звука: под этим ясным солнечным небом любому видна каждая деталь происходящего, а невероятная акустика, недоступная мастерству человеческих рук, доносит каждое тихо сказанное слово. Самое знаменитое из них – Нагорная проповедь. В ней – суть Его послания миру. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, обо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царствие Небесное», — так начинает Он эту проповедь. (Евангелие от Матфея, 5: 10). Матфей утверждает, что она была произнесена на возвышении: «Увидев народ, Он взошел на гору… и, отверзши уста Свои, учил их…». (Там же, 5:1). Евангелист Лука рисует совсем другую мизансцену: «И Он, возвед очи Свои на учеников Своих, говорил: блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие. Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь…». (Евангелие от Луки, 6: 20-22).

Камни церковных зданий запечатлевают обе версии. Руины древней византийской церкви – внизу, у самого побережья. Современная же церковь – на возвышенности, именуемой «Горой Блаженств» (восемь раз повторяет Христос слово «блаженны»). Простая и изящная, построенная из белых меловых и черных базальтовых камней, она видна издалека. Антонио Барлуцци, знаменитый строитель церквей на Святой земле, придает ей восьмиугольную форму. С древних времен в восьмиугольник заключали святое место, – камень, гробницу, остатки древнего строения, -– чтобы на нем сосредоточить все внимание верующего. Здесь же, в восьмиугольник заключено само Слово. Восемь граней символизируют также восьмикратно повторенное «блажен». На каждой из этих граней — окно, словно прямоугольная вытянутая в ширину рама для пейзажей, созданных не человеческими руками. Открытая веранда, окружающая церковь, позволяет увидеть весь прекрасный антураж великого спектакля. Прогуливаясь по ней, можно вспомнить и другие Его проповеди, притчи, а также чудеса, которые Он творил здесь.

Внизу, недалеко от подножия горы, свершил Он одно из главных Своих чудес. Паломница Эгерия, побывавшая здесь в 4-м веке, видела даже то место, где оно произошло: «И там, около моря есть орошаемая земля, где растет свежая трава, много деревьев и пальм. Рядом с ними семь изобильных источников. В этом цветущем саду Иисус накормил пять тысяч человек пятью буханками хлеба и двумя рыбами. Камень, на который Господь положил хлеб, превращен в алтарь». По-гречески долина «Семи источников», упоминаемая паломницей, называлась Heptapegon. Арабы сохранили древнее название, упростив его до «Табха». Но где именно была та «свежая трава» и тот «камень, превращенный в алтарь»? Волны завоеваний и разрушений, прошедшие по этой земле, казалось, стерли места многих святых мест навсегда. Но вдруг… один из немецких монахов, поселившихся в этих краях в конце 19 века, находит мозаику, на которой – корзинка с хлебами и рыбами рядом с камнем.… Сразу оценив значение своей находки, он надежно спрятал ее до лучших времен. В Палестине тогда хозяйничали турки — вряд ли они позволили бы христианам насладиться этим открытием. Лишь в 30-г.г., когда страной правили англичане, были проведены серьезные раскопки. Они обнажили уникальную мозаику пола византийской церкви с геометрическим орнаментом, цветами лотоса, птицами – египетскими и местными — и даже… изображением прибора для измерения уровня воды в Ниле. Что делает тут «нильская мозаика»? Возможно, щедрые рыбой воды Кинерета, питаемые рекой Иордан, ассоциировались в сознании верующих с водами Нила, несущими плодородие Египту? А, может, она вступала в диалог с Ветхозаветными сюжетами: Всевышний кормил евреев, вышедших из Египта, манной небесной в пустыне, — и это было чудо, подобное свершившемуся здесь? Но не только хлебом насущным кормит Христос Свою паству. «Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет». (Евангелие от Иоанна, 6: 48 – 50). И если внимательно приглядеться к тому – самому важному, найденному первым — фрагменту мозаики: двум рыбам и корзине с хлебами, — мы увидим, что хлебов не пять, а четыре. «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда», — передает Его слова Евангелие от Иоанна. (Там же, 6: 35). Несколько десятилетий тому назад над уникальным мозаичным полом выросла церковь в форме византийской базилики. Окна у нее необычные, придающие свету, проникающему сквозь них, какой-то особенный, мистический оттенок.

Мистическая атмосфера окутывает и церковь «Петра Примаса» («Первосвященства Петра»), стоящую почти рядом, у самой кромки воды. Камень, на котором стоит небольшая церковь из черного базальта, — простых и благородных очертаний,- называется «Mensa Khristi» («Стол Христа»). Здесь Он трапезничал со Своими учениками в последний раз. Уже после распятия. До Вознесения. Семеро из его учеников, возвращаясь после неудачного ночного лова, не узнали Незнакомца, стоявшего на берегу. По слову Его закинули сети еще раз – и вытащили их полными. И… прозрели: это — Он. «Когда же вышли на землю, видят разложенный огонь и на нем лежащую рыбу и хлеб». (Евангелие от Иоанна, 21:9). Рядом с церковью – ступени древней каменоломни. Те самые, о которых писала Эгерия, паломница четвертого века: «Недалеко видны ступени, на которых стоял Господь». Во время совместной трапезы Учитель вручает роль руководителя Своей общиной Петру. «Паси овец моих», — трижды повторяет Он. (Там же, 21:18). Посвящение не случайно происходит во время трапезы – истинным лидером любого человеческого сообщества может стать только тот, кто может накормить народ «хлебом насущным» и «хлебом духовным». Такова кульминация финальной сцены последнего из Евангелий.

Больше мы не увидим у этих берегов ни Учителя, ни Его учеников. Прощальный взгляд выхватывает каменные сердечки, ведущие к самой воде. Возможно, части угловой колонны какой-нибудь древней синагоги, где Он читал Свои проповеди, а, может, обещание будущей встречи и намек на те самые «престолы» в завещании Учителя: «И Я завещаю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моей в Царстве Моем, и сядете на престолах судить двенадцать колен Израилевых». (Евангелие от Луки, 22:29-30).